Тех, кто осуществляет доброделание, соединенное с молитвой ко Господу, Православная Церковь именует словом «подвижник», исходящим от слова «подвиг», что в первоначальном значении имеет смысл целенаправленного усилия, стремления к достижению цели. Самоотверженный человек, целиком отдающий себя доброделанию – это и есть Подвижник. Таким был православный человек – пастырь – просветитель – строитель – миссионер – протоиерей Александр Пивоваров.

Мой отец родился 8 июня 1939 г. в Бийске Алтайского края в православной благочестивой семье Ивана Григорьевича (1910-1985) и Анны Никифоровны (1914-1996). Был старшим из четырех детей, крещен в младенческом возрасте. В 1956 г. окончил 10-й класс средней школы и поехал поступать в духовную семинарию. Документы не приняли, так как ему не исполнилось 18 лет. В Бийск он уже не вернулся. Работал в 1956-1957 гг. псаломщиком в Никольском храме в городе Золотоноше. В 1957 г. поступил в Одесскую духовную семинарию, сразу на второй курс. Вероятно, специальные службы об этом сообщили в Бийск.

С его родителями много беседовали разные чиновники, угрожали. И в этой семье даже дети уже знали, что существует мир страдающих и гонителей, и потому психологически сломить их было невозможно. Мой отец вспоминал, что газеты изобличали «темное царство», то есть нашу родительскую семью, и в сознании уже ясно было: есть мученики и есть гонители, и другое просто не воспринималось, мы знали, что так должно быть.

В 1960 г., по завершении обучения в семинарии, поступил в распоряжение управляющего архиерея Новосибирской епархии. Владыка Донат (Щёголев) благословил жениться.

17 июля 1960 г. состоялось рукоположение Александра Ивановича Пивоварова во диакона в Вознесенском кафедральном соборе города Новосибирска. Через неделю, 24 июля того же года, был рукоположен во иерея к храму в честь Покрова Пресвятой Богородицы города Красноярска.

Когда он посетил родительский дом уже священником, бийские партийно-государственные чиновники приложили еще больше усилий по «спасению» остальных детей Пивоваровых. Главу семьи осудили на два года тюремного заключения за то, что он вел религиозное воспитание и «испортил» детей. Суд сделали показательным, процесс провели в драматическом театре Бийска.

В 1962 году, когда закрыли Покровский храм (один из трех в г. Красноярске), отец Александр был переведен в Троицкий храм, в котором прослужил три года. Красноярским властям не нравилась активная деятельность молодого священника, и они требовали перевести его на другой приход.

В июне 1965 г. отец Александр был направлен клириком Петропавловского храма города Томска. Здесь он прослужил 10 лет, был благочинным церквей Томской области.

Когда в 1968 г. он стал настоятелем, то усердно продолжал труды по благоукрашению Петропавловского собора, начатые архимандритом Романом (Жеребцовым).

Отец Александр любил церковное пение. Сам был замечательным регентом, мог управлять хором на клиросе, когда в воскресный вечер служил другой священник. Набирался довольно приличный мужской хор из четырех священников собора, двух или трех диаконов, пяти-шести пономарей. Могли пригласить и кого-то из томского Троицкого храма. Иногда отец Александр в воскресные вечера сам служил вечерню с акафистом, а потом пел с народом разные песнопения, разучивал новые напевы, беседовал. Все любили эти службы. Подобные занятия он продолжал в течение всей своей жизни.

Заботился отец Александр и о красивых облачениях. Тогда было невозможно купить готовые облачения. Четыре года в Петропавловском соборе проработала ризной его младшая сестра Татьяна. Штат в соборе был большой, работы было очень много. Шили всё: подрясники и рясы, подризники и ризы, стихари, завесы, облачения на Престолы и Жертвенники. Когда глава Новосибирской епархии епископ Гедеон (Докукин) впервые прибыл в Томск в 1972 г., ему преподнесли от Петропавловского собора архиерейское облачение. В те годы трудно было купить нужную ткань. Парчу можно было найти только в комиссионных магазинах Москвы. И обо всем этом заботился тоже отец Александр.

Ревностное служение и его замечательные проповеди привлекали в храм большое количество людей. Но о просветительской работе в эти годы невозможно было даже и думать. Тогда отец Александр проявил свои замечательные качества: находчивость, бесконечное терпение, острый ум и способность не раздумывая идти на риск, если этого требовало дело просвещения.

Самый яркий пример его организаторской деятельности – это так называемая «Томская кочегарка». Фактически, во времена воинствующего атеизма отцу Александру удалось открыть первую в Сибири духовную школу в советский период, когда и речи не могло быть об официальном открытии духовного учебного заведения. Он при Петропавловском соборе организовал нелегальные богословские курсы для кандидатов в священный сан.

Молодые люди, устроенные на работу в этом храме кочегарами, сторожами или дворниками проходили здесь необходимую подготовку. По своим профессиям они приравнивались к рабочему классу, и поэтому за ними не так пристально наблюдали соответствующие партийно-государственные органы. В свободное от работы время эти люди под руководством священников изучали богословие, богослужебный устав, церковное пение, проходили в храме алтарно-клиросную практику. Потом они направлялись в кафедральный город Новосибирск к правящему архиерею и принимали духовный сан.

«Томская кочегарка» за десять лет воспитала для Православной Церкви около сорока кандидатов в священники. Многие из них разъехались по всей России. Несколько раз томские власти пытались закрыть «подпольную семинарию», но не находили такой статьи закона, по которой можно было бы осудить молодых людей.

Когда подготовленных «томской кочегаркой» священнослужителей стало не один и не два, а много, томские власти разрешили подключить Петропавловский собор к центральному отоплению, чтобы «кочегарку» прикрыть. На месте ставшего ненужным сарая для угля отец Александр решил построить крестильный храм. Когда уполномоченный Совета по делам религий при Совете Министров СССР по Томской области уехал из Томска в отпуск, за время его отсутствия быстро построили крестильный храм с купелью для полного погружения взрослых. В те годы были в основном долгострои, а тут за месяц построили кирпичный храм в ограде собора. Это был невероятный факт. Местные власти были в глубоком замешательстве. Возник конфликт. Для разбирательства прибыл глава епархии владыка Гедеон. И на службе при всем народе он объявил выговор отцу Александру за самоуправство. Конечно, иначе владыка не мог поступить: требовалось мнимое недовольство. А построенный тогда храм стоит и теперь.

В областном центре – городе Томске – на тот момент было два храма, а в области всего четыре. И в соседних областях было не больше православных храмов. Партийно-государственные власти Советского государства вели соревнования по закрытию и уменьшению их количества. Новую церковь в те годы открыть практически никому не удавалось, так как Совет по делам религии в Москве их не регистрировал. Требовалось согласование на всех уровнях бюрократической системы, предоставление огромного количества документов. Чиновники находили множество причин для отказа в праве верующим объединиться и зарегистрировать новую православную общину.

Везде храмы закрывали, а в Новосибирской епархии (куда входила и Томская область) ремонтировали, расписывали и даже строили новые.

В 1974 г., в период, когда отец Александр был Томским благочинным, ему удалось открыть приход в городе Асино. Томский уполномоченный по делам религии Григорий Петрович Добрынин был родом из Асино. Священники ему подсказывали, что это очень поднимет его должностной авторитет, и что он делом докажет, что в Советском Союзе есть свобода вероисповедания. На самом деле ни о какой свободе и речи не было. Трудно было даже просто покрестить детей. Уполномоченный по делам религии часто приходил то в один, то в другой храм, беседовал с прихожанами-родителями, вникая во все детали, выяснял, кто уговорил крестить детей или надоумил приходить в храм. Вылавливали тех, кто крестил ребенка без отца или матери, потому что в те годы требовалось обязательное присутствие обоих родителей и их роспись в учетных документах, подтверждающая их волю крестить ребенка.

Священники старались помочь людям, хотя власти чинили всяческие препятствия. Они подсылали провокаторов, которые приходили к священнику и «умоляли окрестить ребенка без росписи», потому что якобы боятся потерять свое место работы. Если священник шел навстречу таким людям, это становилось сразу же известно отслеживающим эти факты чиновникам, и тогда священникам приходилось писать объяснительные. Была разработана целая система, назначена комиссия по соблюдению законодательства о культах, в которой состояли представители разных организаций, но, прежде всего, учителя школ. Членам комиссии вменялось в обязанность бывать в храме на службах. Они стенографировали проповеди и докладывали об их тематике. По их доносам и определялась благонадежность священника, вредность его служения против Советского государства, устанавливалась слежка с целью ограничения его деятельности. И чтобы избавиться от слишком активного священника, его переводили с места на место: чтобы он «не пускал глубоких корней в этой местности», чтобы не рос его авторитет среди прихожан, чтобы к нему не успели привыкнуть. Отца Александра неоднократно предупреждали и напоминали о такой политике.

И вот однажды, в 1965 г., когда во время проповеди он упомянул про Клавдию Устюжанину – историю, известную как «Барнаульское чудо», на него завели уголовное дело. В следующем году состоялось судебное разбирательство по этому делу. Жители Томска поразили своей активностью следственные и судебные органы. Сотни людей пошли в прокуратуру и устроили защиту. Верующие писали письма с требованиями, чтобы отца Александра оставили в покое. Доказывали, что никто никого не обманывал и не вводил в заблуждение, что они сами знали об этом чуде. Своей горячей поддержкой прихожане поставили в тупик чиновников. Дело было закрыто за отсутствием состава преступления.

В середине 1970-х гг. отношения священнослужителей с властями обострились. Бывали случаи, когда священник приходил к людям домой, чтобы освятить квартиру или причастить больного, и тут же приезжали сотрудники милиции и задерживали священника. Выясняли, по какому праву пришел домой причащать, имеется ли справка врача о том, что больной не может сам пойти в церковь. Любой выезд священника должен был быть санкционирован. Священников целенаправленно отлавливали.

В Томский период своего пастырского служения отец Александр заочно окончил Московскую духовную академию с ученой степенью кандидата богословия. Тема его кандидатской работы – «Учение апостола Павла о благодати».

И как в свое время за проповеди местные власти добились перевода отца Александра из Красноярска, так теперь за его активную деятельность потребовали перевода из Томска.

Правящий архиерей – епископ Гедеон – в феврале 1975 г. перевел протоиерея Александра в Новокузнецк в храм Михаила Архангела, а настоятеля этого храма – протоиерея Василия Буглакова – перевел в Томск благочинным.

В Новокузнецке служение отца Александра продолжалось тогда всего десять месяцев. Владыка Гедеон надеялся, что удастся обновить храм Михаила Архангела. Приведу цитату из воспоминаний моего отца. «В то время на месте нынешнего храма стояли два простых старых домика, кирпичного здания еще не было. Елохин Михаил Александрович был старостой Михайло-Архангельского храма. В храме давно требовался ремонт, а власти разрешения на ремонт не давали, надеясь закрыть церковь из-за аварийного состояния. Мы старались строить добрые отношения с властями, но, тем не менее, разрешения на ремонт не получили. Нам предлагали любое место выбирать в Абашево и там строить новую церковь. Но мы решили закрепиться на старом месте в центре города. Начали с малого, чтобы ослабить внимание властей. Мы добились разрешения провести отопление из близстоящего дома.

Верующие проявили необыкновенный энтузиазм: они из почти километровой канавы сутки вручную вычерпывали воду и грязь. Затем в течение недели соорудили кирпичную ограду.

Следующей стройкой стал туалет. И каждый раз мы доказывали необходимость каждого малого строительства.

Так понемногу мы строились, но необходимо было строить храм. К этому тщательно готовились. Из двух домиков решили один убрать, а вместо него начать строительство кирпичного храма. Действовали очень быстро. Поскольку нам не разрешали строить так, как нам бы хотелось, мы пошли на хитрость. Решили выстроить глубокий подвал — мы знали, что со временем там оборудуем нижний храм. Разобрали один домик, вывезли его, выложили глубокий фундамент, и вот уже стены вверх пошли кирпичные. И тут начались ежедневные визиты властей. Потребовали предъявить разрешение на строительство, а его, естественно, не было. Наконец поступило письменное запрещение. Вызвали Владыку, приехал уполномоченный из области. Выявили страшное нарушение, что начата самовольная реставрация храма.

Но и мы не лыком были шиты. У нас уже имелась большая ограда, и как только власти подъезжали, священники расходились, прятались — начинались расспросы-допросы: «Кто строит храм?». Народ мудро отвечал: «Мы строим, для себя строим. Разве мы не заслужили?». Били себя в грудь. С народом трудно было воевать, надо было выявить виновного. Эти месяца два стройка шла в напряжении страшном. Храм окружили милиционеры, они не пускали машины со стройматериалами, заставляли увольнять рабочих с работы, когда таких выявляли — за помощь в строительстве храма. Потому приходилось строить в основном тем, кто не имел постоянного места работы. Необходимо было как можно скорее накрыть храм крышей. Я знал, что в этом случае храм не разрушат, а недостроенный могли разрушить. И мы день и ночь продолжали свое дело.

Высота старого храма была не выше четырех метров, и поэтому нам не разрешалось строить выше. Мы и здесь нашли выход. Они приходили, измеряли и постановляли, что выше уже храм нельзя строить. Ночью мы храм обсыпали землей, чтоб он еще хоть немножко выше был, и так по 20-30 см по ночам возводили. Они вновь приходили и обмеры производили, мы продолжали стройку. Так и успели построить храм и накрыть крышей, и меня вновь в срочном порядке перевели. <…> И когда вернулся о. Василий в Новокузнецк, власти наконец облегченно вздохнули, потому что он десятки лет прожил с властями в мире, без стычек.

Поругали меня какое-то время, повспоминали «пивоваровщину», да и забыли. А отец Василий достроил уже каменный алтарь» [3].

От неутомимой деятельности отца Александра Новокузнецк лихорадило: грозные предупреждения местных властей, наряды милиции, регулярные приезды областного уполномоченного по делам религии, приезд главы епархии, телеграммы из Москвы, вызов в Совет по делам религий и к управляющему делами Московской патриархии митрополиту Алексию (Ридигеру), будущему Святейшему Патриарху.

В ноябре 1975 г. местные власти дали 24 часа на то, чтобы протоиерей Александр Пивоваров уехал из города Новокузнецка.

Главе епархии пришлось взять изгнанного «на перевоспитание» к себе в Новосибирск секретарем Епархиального управления. Три года он трудился секретарем и служил в Вознесенском кафедральном соборе, как секретарь сопровождал архиерея в поездках по храмам епархии.

Посетив в 1977 г. Прокопьевск, владыка Гедеон, оценив плачевное состояние Покровского храма, вновь направил отца Александра на прорыв – «сделать что сможет, что успеет». Власти города не разрешали строить храм. Раз не могли построить храмовое здание, построили здание прачечной, ризную, просфорню, ограду, сарай. А когда появились стены здания будущей «крестилки», начались «дни блокады». Месяца два всё повторялось по новокузнецкому сценарию. Строители-прихожане работали день и ночь. Народ разгружал машину кирпича за шесть минут вручную, как муравьи. Как только появилась крыша храма, отца Александра владыка срочно назначил настоятелем Казанского храма в городе Ачинске. Здесь он служил с начала по ноябрь 1979 года. За активизацию приходской жизни местные власти потребовали перевода из Ачинска, и он был переведен в Новосибирск опять на должность секретаря епархии.

С осени 1982 г. протоиерей Александр Пивоваров назначен настоятелем Успенского собора города Енисейска. По воспоминаниям протоиерея Геннадия Фаста, «…его кратковременное служение в Енисейске… было очень ярким и памятным. <...> живая, горячая проповедь, сила духа и любви буквально всколыхнули приход. Количество прихожан резко увеличилось…» И так было везде, где бы он ни служил. Он всегда умел, как никто другой, создать на службе благолепие».

В это время в Москве арестовали людей, которые печатали «Новый Завет» и «Молитвослов». Эти люди знали, что заказанный (разрешенный!) тираж для верующих очень мал, и напечатали немного больше, чем разрешили. В учебник бакалавра теологии «История Русской Православной Церкви» включены исторические факты о том, что в 1982 году за распространение религиозной литературы к разным срокам лишения свободы была приговорена группа православных христиан во главе с В. Бурдюгом, подобные дела были заведены в Киеве, «а также в Сибири, где по такому же обвинению был арестован протоиерей Александр Пивоваров».

Все книги были проданы, и в числе покупателей оказался и отец Александр. За это власти его арестовали в 1983 г. В результате долгой слежки КГБ установил, что большая доля религиозной литературы, производимой Виктором Бурдюгом и его друзьями, распространяется в Сибири через секретаря новосибирского архиепископа протоиерея Александра Пивоварова.

Настали андроповские времена, которые можно охарактеризовать стремлением к торжеству закона, усилением правопорядка, желанием поставить всё на свои места. До суда отца Александра девять месяцев держали в изоляции в тюрьме, надеясь, что «перевернут всю страну по этому делу».

Суд проходил в Новосибирском доме культуры им. Дзержинского. Следствие представило пять случаев, когда батюшка мог обогатиться. Ему вменялась статья за спекуляцию. На суд привезли и того человека, у кого он покупал эти книги – уже из колонии, тому присудили четыре года. На суде он свидетельствовал, что Пивоваров был не самым активным покупателем, брал мало и не часто. Свидетель назвал и цену книг. Вызваны были также священники, для которых батюшка покупал книги. Они подтвердили, что Пивоваров отдал им эти книги по такой же самой цене. Многие люди в зале свидетельствовали, что батюшка просто дарил им «Молитвослов» или «Новый Завет». В заключительном слове защитник сказала, что следствие представило пять случаев, когда Пивоваров мог обогатиться и обвиняет его в спекуляции, но в ходе суда выяснилось, что он не только не получил прибыли, но даже не возместил себе положенных дорожных расходов. Ни о каком обогащении говорить не приходилось, одни заботы и убытки. Прокурор просил очень много – 15 лет. Мотивировал это тем, что если бы не было таких, как Пивоваров, покупателей, то издатели не пошли бы против властей и не напечатали бы книг больше, чем был официально разрешено. Всем было понятно, что это только предлог к аресту. Судья вынес вердикт: три с половиной года. От несправедливости суда народ в зале рыдал.

Сам отец Александр знал, что ничего преступного не сделал, поэтому считал, что Господь посылает его в темницу для проповеди слова Божия. Значит, сейчас он нужен больше там. Там тоже люди, которых Господь любит и посылает и им пастыря. Его определили в лагерь в горах Тувы, в колонию в Ак-Довурак. Оттуда он прислал письмо, и с этого времени появилась возможность с ним связаться по почте.

В этом лагере отбывали срок мужчины, осуждённые на 10-15 лет, в основном за убийства. Когда его туда определили, власти надеялись, что заключенные просто убьют его. Следователь так и сказал, что оттуда он живым не выйдет. Но Бог судил иное. Истязали его не заключенные, а представители властей – подолгу держали стоя в сырых каменных мешках. Заключенные работали на рудниках, которые были уже почти выработаны. Работы на руднике на всех не хватало, а работа на территории лагеря (заниматься уборкой, помогать на кухне) считалась унизительной. Отец Александр никогда не гнушался никакой работы.

Среди заключенных русских было мало, в большинстве были инородцы и иноверцы. Узнав, что Пивоваров священник, познакомившись с ним, многие стали относиться к нему с уважением.

В 1985 г. отца Александра за примерное поведение перевели в город Кызыл на работу на кирпичный завод. Здесь ему разрешили ходить в храм.

После тюремного заключения вышел совсем другой человек. Отец Александр был надломлен физически, но не душевно. Вера его окрепла как никогда. За тюремными воротами скажет: «Слава Богу, остался живой». Отец Александр понял, что верующие его никогда не предадут. Они будут его опорой и поддержкой до конца его жизни.

В 1986 г., когда он освободился и приехал в Новосибирск, владыка Гедеон не мог направить его ни на один приход. Никто из уполномоченных по делам религий в своем регионе не хотел регистрировать освобожденного из заключения священника.

Впоследствии митрополит Гедеон направил отца Александра помогать старенькому архимандриту Макарию (Реморову) в поселке Колывань Новосибирской области, храмы там были разрушены, служили в бывшем церковном доме, переделанном в молитвенный дом. И опять начал строить храм. Храм освятили, и снова произошел конфликт с властями.

Отец Александр при содействии епархиальных владык переезжает в город Тобольск. С 1987 г. по 1992 г. здесь он настоятель Покровского храма.

В это время в Покровском соборе, где почивали мощи святителя Иоанна, начинают совершать ежедневное богослужение. Увеличивается число прихожан – стали приезжать паломники со всех уголков Сибири. Власти передали Церкви разрушенное здание Петропавловского храма. Под руководством отца Александра дружно взялись за его ремонт и устройство в нем духовной школы. Так была официально открыта первая в Сибири православная духовная семинария в советское время. Затем совершилась передача Церкви и реставрация Абалакского монастыря, а потом и величественнейшего Софийского собора Тобольского кремля. Здесь праздновали тысячелетие Крещения Руси. Проводились научные конференции. За несколько лет Тобольск расцвел – весь Кремль передали епархии, семинария стала четвертой в России, здесь открылось регентское отделение.

В 1990 г. отец Александр за труды по восстановлению Тобольской духовной семинарии был удостоен высокой награды от Патриарха – права ношения митры.

С 1 октября 1993 г. начался еще один знаменательный этап жизни – отец Александр стал настоятелем Спасо-Преображенского собора в городе Новокузнецке. Его трудами разрушенный храм превратился в одну из достопримечательностей города.

В девяностых годах XX века государственная политика изменилась. У религиозных объединений появилась возможность сотрудничать с крупными бизнесменами города. Крюков Николай Егорович изготовил ограду для собора; Шестаков Александр Матвеевич помогал с отоплением и проведением воды в собор; Луханина Тамара Михайловна жертвовала бетон на строительство собора; Ильс Владимир Фёдорович привозил мрамор на пол.

Одновременно со строительством собора получилось открыть духовное училище в Новокузнецке, директор КМК Кузнецов Алексей Фёдорович передал помещение на улице Энтузиастов, 19. Кузнецкий металлургический комбинат, два года оказывая благотворительность, оплачивал зарплату преподавателям. Шахты давали уголь, который можно было обменивать на продукты и стройматериалы.

Отец Александр говорил: «Самое главное – даже не возведение храмов, их созидает Господь, а просветительская работа, миссионерское служение Богу и людям». В соборе он не переставал вести просветительскую деятельность: катехизаторские встречи, кружки, курсы… Трудами отца Александра в 1994 г. при Преображенском соборе было открыто Духовное училище – ныне Кузбасская православная духовная семинария, которая и по сей день готовит кадры для всей Кузбасской митрополии. Организация училища была полностью возложена на отца Александра, и он с этим послушанием справился блестяще. Трудился в нем в качестве первого проректора и преподавателя. Приведу цитату из слова Высокопреосвященнейшего Софрония, сказанного на отпевании протоиерея Александра Пивоварова: «10 выпусков прот. Александр выпустил из училища! Он создал его. Получил в аренду здание под училище, где воспитывались наши священнослужители и регенты…

И храм Христа Спасителя, который сейчас в Орджоникидзевском районе не закончен, ведь твоя инициатива была. Ты даже по образцу храма Христа Спасителя рисовал макет и мне показывал и убеждал, что это надо сделать, с чем я, конечно, бесспорно согласился. Училище укреплялось, выпуски увеличивались, и ты добился получить от Владимира Георгиевича Лаврика целое здание для того, чтобы можно было учить больше молодежи».

Воспитанники духовного училища и священники с миссионерскими инициативами посещали больницы города, пансионаты, приюты, зоны заключения, ездили в сёла. Вели пастырские беседы о православной вере, готовили людей к Исповеди, Причастию и исполняли различные требы.

Издавалась православная газета. В течение месяца была организована доставка православных газет в общеобразовательные школы. В результате этой акции студенты православного училища посетили более сотни общеобразовательных школ, педагогический институт, СибГИУ и другие учебные заведения.

В училище была устроен домовой храм святых равноапостольных Мефодия и Кирилла, при нем организована воскресная школа. На Рождество Христово и на Пасху дети со спектаклями выступали в Драмтеатре.

На площадках города устраивались концерты, фестивали духовной музыки. Издавались духовные книги, ноты, выпускались диски с записями хора Спасо-Преображенского собора и духовного училища.

На протяжении 20 лет проводился Пасхальный фестиваль духовной музыки, в котором приняли участие 85 хоровых коллективов – церковные хоры Кузбасской митрополии, светские коллективы Кемеровской области, гости из областей сибирского региона: Новосибирской, Томской, Омской областей, Красноярского края, Алтайского края, Республики Хакасия. Также был один коллектив из Москвы.

У истоков этого фестиваля стояла скромная фигура о. Александра Пивоварова, который как никто другой умел объединить вокруг себя неравнодушных людей, добрыми словами зажечь их сердца и сподвигнуть на дела, которые, на первый взгляд, казались невыполнимыми.

За тринадцать последних лет своей жизни с помощью Божией отец Александр не только отреставрировал Спасо-Преображенский собор – один из древнейших храмов Сибири, но и открыл пятнадцать новых приходов.

Протоиерей Александр Пивоваров трагически погиб на 67-м году жизни 12 мая 2006 года в автокатастрофе, возвращаясь с заседания Епархиального совета, по дороге из Кемерова в Новокузнецк. Похоронен на территории Спасо-Преображенского собора.

Благочинного II Новокузнецкого округа ценили губернатор Кузбасса Аман Гумирович Тулеев и глава Новокузнецка Сергей Дмитриевич Мартин.

Тулеев А.Г.: «Бесценен его вклад в дело возрождения Православия в Кузбассе и в России... Мудрая отеческая забота о прихожанах, деятельная любовь к людям, умелое взаимодействие с представителями властей, глубочайшие знания и духовные советы навсегда останутся в сердцах кузбассовцев светлой памятью об о. Александре»

Владыка Софроний подчеркнул, что отец Александр совершал яркие поступки. Батюшка своей смелостью и настойчивостью отвоевывал пространство для деятельности, для церковной жизни, для проповеди и христианской любви. Отец Александр проходил там, где, казалось, невозможно пройти, изыскивал решения в самых безнадежных ситуациях…

Он горел в жизни и сгорел в смерти...

 

Толстокулакова Ангелина Александровна,

почетный работник культуры Кузбасса;

заведующая Регентско-певческим отделением

Кузбасской православной духовной семинарии,

дочь протоиерея Александра Пивоварова