«Слово о Законе и Благодати» киевского святителя Илариона относится к числу самых ранних литературных произведений древней Руси. К сожалению, о самом авторе мы имеем скудные сведения. Что касается особенностей распространения рукописной традиции «Слова», то после своего создания в Киеве при Ярославе Мудром оно переписывалось и распространялось в рукописной книжности около шести столетий в двух редакциях: владимиро-суздальской и новгородской. Это было связано с феодальной раздробленностью в государстве.

Являясь великолепным примером жанра, т.е. наиболее возвышенной художественной формой проповеди, «Слово» может быть рассмотрено с исторической, литературной и философской точек зрения.

«Слово» учит и проповедует в форме религиозно-нравственной, т.е. той форме, которая была особенно насущна и понятна воцерковлявшемуся народу древнерусского государства. Нельзя не отметить патриотический пафос, пронизывающий всё произведение и, вместе с тем, отсутствие национальной ограниченности: русский народ – это только часть целого. Несмотря на обилие догматико-богословских и философских посылок, основной темой все же остается вопрос об определении исторической миссии Руси.

Литературная деятельность митрополита Илариона пришлась на эпоху княжения Ярослава Мудрого – сына великого князя Владимира и полоцкой княжны Иларион – священник церкви Святых Апостолов в княжеском селе Берестове, «муж благостный, книжный и постник», как его характеризует летопись, книжный, т.е. «разумевший Божественное Писание». Далее летописец сообщает о том, как в 1051 г. князь Ярослав «поставил Илариона митрополитом русского родом, в Святой Софии, собрав епископов». Таким образом, Иларион стал первым русским митрополитом. По замечанию Киево-печерского патерика, перед этим он «был пострижен в иноческий чин преподобным Антонием» – русским монахом, вернувшимся с Афона, основателем Печерского монастыря. Никоновская летопись (XVI в.) вносит некоторые подробности в это повествование. В частности, в ней уточняется, что поставлен Иларион был по правилам Святых Апостолов и без выхода из юрисдикции Константинопольского патриархата. Это важное самоопределение накануне великой схизмы 1054 г. Такой жест явно давал понять намерение русской митрополии стать самостоятельной, по крайней мере, в выборе своего митрополита. После смерти Ярослава в 1054 г. мы более не находим упоминания о митрополите Илароне, однако в 1055 г. сообщается о прибытии в Киев нового, уже греческого, митрополита Ефрема.

К жанру «слов» принято относить «произведения церковно-учительной литературы и торжественного красноречия». Поводом к написанию таких произведений служили обычно значимые исторические, гражданские, церковные события, актуальные общественные проблемы или морально-нравственные вопросы.

Поводом к написанию «Слова», скорее всего, послужило окончание строительства ряда знаковых городских сооружений: оборонительной каменной стены, Золотых (великих) ворот, церкви Благовещения на них и кафедрального Софийского собора. Последовательное празднование Благовещения и Пасхи 25 и 26 марта в 1037/38 гг., 500-летнего юбилея Софии Константинопольской, 50-летие принятия Русью православной веры и, наконец, 60-летие великого князя Ярослава Мудрого тоже способствовали написанию «Слова».

Произведение состоит из трех частей, которые объединены общей идеей. В первой содержится рассказ о законе, который получил Моисей, и о последующем пришествии и повсеместном распространении евангельской благодати, ставшей выше закона. Во второй части митрополит Иларион показывает, как благодать дошла до Руси и как через Крещение русский народ стал равноправным участником в деле всеобщего спасения. Третья часть – «Похвала князю Владимиру» – акцентирует внимание на собственном крещении Великого князя и на его решении о Крещении Руси. Похвала Ярославу, молитва и исповедание веры содержатся в синодальном списке.

В одной проповеди митрополит Иларион сумел охватить большинство важнейших вероучительных аспектов, содействующих усвоению веры, последовательно и доказательно раскрыть догматы о тайне Боговоплощения («как посетил Бог человеческое естество») и Домостроительства, совершаемого Иисусом Христом («Содеял спасение посреди земли Крестом и мукою... Да сладостное вкушение Адамово, что от древа, что преступление и грех, вкушением горести будет отогнано»). Святитель разъясняет соотношение закона и благодати, значение Ветхого и Нового Заветов, «...ведь Моисей и пророки о Христовом пришествии поведали, а Христос и апостолы Его – о воскресении и о будущем веке». Для указания на промыслительную связь прообразовательных исторических событий Ветхого Завета с новозаветными первообразами приводятся многочисленные параллели из Священного Писания. Конечной целью этих сравнений является утверждение того, что источником спасения являются благодать и истина, а не закон, и то, что спасение это доступно каждому приобщенному к Церкви народу и человеку. Далее следует изъяснение Таинства Крещения («...теперь люди во плоти, крещением, благими делами, сынами Богу и причастными Христу стали... Он (Христос) дал право быть чадами Божьими, им, верующим в имя Его, тем, кто... от Бога родился Святым Духом») и декларируется творческое всемогущество Бога («Все Бог наш на небесах и на земле, как восхотел, так и сотворил»). Особое место в «Слове» занимает изложение догматического учения Церкви о личности Иисуса Христа, а именно: о Его предвечном рождении и равенстве в славе Отцу («...прежде века от Отца рожден… сопрестолен… единосущен… посетил Он людей своих, не отлучившись от Отца»), непорочном зачатии («Воплотился от Девицы чистой, безмужней и бескровной», «Как будто человек, утробу Материну тяготил, и, как Бог, родился, девства не повредив»), а также обстоятельное доказательство на основании евангельского повествования того, что Христос есть «Един из Троицы в двух естествах – (вполне) Божество и (вполне) человек».

Важнейшая тема «Слова» – включение нового народа в мировой исторический процесс спасения – подчеркивает эсхатологическую перспективу вселенской миссии и сплачивает верующих фактом 50-летнего существования православной Руси («Ибо вера благодатная по всей земле простерлась, и до нашего народа русского дошла»). В своей проповеди Киевский митрополит в некотором смысле разрешает вопрос о «русской идее». Действительно, народ, не так давно принявший новую веру, новые принципы и моральные максимы, должен был не просто осознать себя некой приобщенной частью, но и не потерять при этом своей этнической и культурной уникальности. Более того, как мы отмечали выше, задачей «воцерковления» народной культуры является преображение самых лучших ее сторон, содействующих конечной цели – спасению. В соответствии с этим митрополит Иларион впервые в истории формулирует «русскую идею», своего рода ответ на византийские притязания и покровительство. Это выражается не только в идее равенства всех народов перед лицом благодати, но и в том, что каждый народ вносит свой уникальный вклад в распространение Благовестия. Русский же народ представляется новым «избранным сосудом» для сохранения этой благодати до Страшного Суда, в этом его «историческая миссия».

Рассказывая о шествии благодати по земле, митр. Иларион постепенно сужает фокус внимания. Общая история постепенно переходит к истории новопросвещенного Русского народа, а затем и к похвале самому просветителю – князю Владимиру («Похвалим же и мы, по силе нашей, малыми похвалами великое и дивное сотворившего нашего учителя и наставника великого государя нашей земли Владимира»), которому киевский святитель присваивает титул «кагана», «обращаясь к высокому титулу восточного происхождения, равному по своему значению титулу царя, и тем самым подчеркивая высокие политические претензии Руси XI в.». Прославление местных и хронологически близких к данному периоду (т.е. к XI в.) святых имеет целью показать пример христианского благочестия на данном историческом этапе. Такая деятельность также носит миссионерский характер, т.к. сохраняет актуальность прошедших событий в памяти ныне живущих («и доселе не перестал благоверия подвиг»). Святитель особо обращает внимание на то, что дело Просветителя Руси не пропало даром и потомки достойно утверждаются в вере: «Узри внуков своих и правнуков, как здравствуют, как хранимы Господом, как благоверие держат по завету твоему, как святые церкви чтут, как славят Христа; Зри… сколь верен твой посев…». В произведении князь Владимир уподобляется древним апостолам, которые явились учителями православной веры для целых стран и народов, а также сравнивается с равноапостольным императором Константином. Каган возвеличивается как «единодержец земли своей», с Божией помощью уразумевший истинность христианской веры и свободно ее принявший. Похвала завершается молитвенным обращением к святому Владимиру: «С дерзновением и без сомнения взываем к тебе: О блаженный! Самого тебя Спаситель нарек – блажен ты»). Т.е. уже к XI в. его святость и высота просветительского подвига не вызывали сомнения, по крайней мере, в среде русского духовенства, а почитание князя Владимира как местночтимого святого впервые начинается только после 1240 г. в Новгороде. Нечто подобное можно усмотреть и в наше время, когда для того, чтобы вернуть верное понимание религиозного подвига и указать нравственный ориентир, прославляются новомученики и исповедники Церкви Русской, пострадавшие в годы гонений.

Диакон Димитрий Мелехин, студент 5 курса НПДС